Безбилетный пассажир

Алексей Чердаков о судьбе старика.

За пыльной мутью трамвайного стекла проплывают вылинявшие дома и остатки зелени…

Судьба странника

Судьба странника.

На одной из остановок двери трамвая вновь раздвинулись и в образовавшемся проеме зашевелилась фигура невысокого старика. Медленно отрывая ноги от земли, он пробует вскарабкаться на ступеньки – отчаянно дышит, дрожит – стукая палкой о неприступные выступы… Обхватив ладонями его свободную руку, один из сердобольных пассажиров втаскивает обессилевшего горемыку в салон, устраивает на сидение.

Трамвай, подпрыгивая, громыхает дальше.

– Дедушка, – выждав минуты две, пока старик обмакивал соленое лицо платком, проговаривает женщина-кондуктор, – оплачиваем проезд.
– Нету, милая, – скрипит отдышавшийся. – Ни денег при себе, ни документов – ничего не имею.

Кондуктор затихает. По ее пухлому тридцатилетнему лицу видно – она не знает как поступить: и нарушителя жалко, и от проверяющих – скользит – несдобровать… Однако, сочувствие побеждает.

– Какие у меня могут быть деньги, – бухтит старик в пол. – На таком-то довольствии…
Колени его коричневых брюк тускло лоснятся. Серо-желтый вышарканный пиджак, как и потерявшая цвет рубашка – сморщены.

– А какая у вас, дедушка, пенсия? – втягивается в разговор близко сидящая женщина.
– Маленькая совсем, да и ту забирают.
– Как это забирают? – напрягается женщина.
– Так вот. Директор дома престарелых и забирает. Выдает раз в месяц тыщу на сигареты и прочее… А какое «прочее» купишь на тыщу?

Трамвай спотыкается о светофор.

– А что, дедушка, совсем никого из родных не осталось? – спрашивает та же женщина.
– Жену схоронил. А сын… сын в Чечне погиб, служил там офицером.

Немноголюдный вагон сжимает чуткое молчание. Внимание его обитателей, придавлено к негромкой речи старика.

Глубже опускаясь в себя, старик продолжает. Больно ему дряхлеть в четырех стенах, среди таких же доживающих. Потому и выбрался утром в город. Сбежал, можно сказать, на свободу. Сел на электричку – и (сюда). Целый день беспризорно петлял по улицам. Отвлекался. Сейчас уже движется обратно.

–…А с женой хорошо жили, – вздыхает беглец. – Она у меня начальницей была… строгая женщина. Все подчиненные ее боялись, даже я побаивался…
На хмуром лице старика впервые появляется улыбка, глаза шельмовато влажнеют.
– Крепко, наверное, подчиненных держишь, раз боятся тебя, – спрашиваю. Говорит: «Не будут бояться, не будут уважать». Ну да, ну да, «боятся, значит, уважают», – физиономия старика пуще оживляется удовольствием.

Интересное лицо у этого рассказчика. Оно похоже на лик вдруг постаревшего подростка, с задиристым курносым носом, крупными губами, невысоким лбом, поверх которого лохматится седина прежде светло-русых волос.

– Умная женщина ваша жена была, – улыбается собеседница. – Ну, всего хорошего вам, дедушка, пора уж мне выходить… – и, попрощавшись, спускается на улицу с другими приехавшими.

Громыхая и подпрыгивая, трамвай бежит дальше.

Опустевшее пространство заполняют новые граждане. Старик отрешенно грустит в пол.

Заходящее солнце маслянисто растекается по серым стеклам. При каждом загибе рельс оно то спешно тускнеет, то радостно обрызгивает головы пассажиров.

Но вот брови путешественника отрываются от пола…
– Да… никому нынче не нужны старые люди. Вроде живешь, а для чего живешь, не знаешь. Хоть раньше срока ложись и помирай. (Долгий вздох.) А что сделаешь, если и в доме престарелых до тебя особой нужды нет… Такая вот судьба-незадача.

И так далее, и так далее.

Постепенно незадачливая судьба странника завлекает в свою воронку и новых спутников. История дребезжит заново, включая жену-начальницу с ее непременным: боятся, значит, уважают, погибшего сына и пр., и пр.

Ряды прошлых сочувствующих разбавляют свежие, а горе старика все не кончается и не кончается. Содержание исповеди меняется мало: основные узлы – неизменны. Реакции слушающих, нередко, тоже.

Наконец, трамвай подходит к вокзалу.

Шумно дыша и напирая на палку, безбилетник отклеивается от сидения, поворачивает к выходу…

Обогнав горемыку, я выхожу на улицу.

В тему
  • АлтыНевероятная встреча с представителями Великого Космического Разума с алтайского высокогорного плато Укок

Отзывы и комментарии

Анна Львовна Девятова2019.03.12

Да, много таких стариков, к сожалению.(

Ольга2019.03.12

Грустно, но людей, живущих прошлым, очень и очень много. И это не обязательно старики, а и молодые люди. Ведь без личной истории, пусть и такой грустной, ты как будто никто, и, казалось бы, свободен, но нет, страшно жить настоящим, быть частью такового вот настоящего, где ты уже старик, но тоже имеешь право на…

anuat862019.03.12

«За пыльной мутью трамвайного стекла…» погружаюсь в рассказ, как будто сама являюсь свидетелем события, описанного выше. С первого до последнего слова рассказ держит и не отпускает. Алексею удаётся точно передать настроение, гармонично применив словесные описания, вплетая их в сюжет. Читаемо, просто, красочно, без всяких «подвыподвертов».

Наталья2019.03.13

Мне понравился образ маслянистого солнца и далее… А вообще, все понравилось! И описание и тема. Очень актуальные. Очень жаль дедушку. Это молодым можно много новых смыслов обрести, быть, типа, умными-продвинутыми и не жить прошлым! А в пожилом возрасте, да в доме престарелых, с этой казенщиной, серостью и одинаковым запахом еды, зная что ничего не изменится к лучшему… Чем же еще жить, как не прошлым? Настоящим, что ли? Или неприглядным будущем. Вот так бы и уснуть в трамвае, навсегда, вспоминая образы любимых. Всяко лучше, чем на кровати в доме престарелых. Какой-то у меня невзрачный отзыв, но пока только такие мысли. Очень прониклась судьбой и жаль дедушку. И таких много. Помогай им Бог! Спасибо, Алексей, за проникновенный рассказ. Умеете же Вы до сердца достучаться, растрогать.